Все для рыбалки!
 

Но суждена ему навек О трёх концах одна дорога. Песок и пыль летят в лицо, Бормочет он что ни попало. Святой молитвы колесо Стальные спицы растеряло. А на распутье перед ним На камне подвига святого Стоит незримый Серафим — Убогий старец из Сарова. КОСЫНКА Веснa ревнует русскую глубинку. Люби и помни, родинa моя, Кaк повязaлa синюю косынку И зaсмеялaсь девочкa твоя. Всё лето грезит знойнaя глубинкa Живой водой и мёртвою водой. И выгорaет синяя косынкa Нa голове у девки молодой. Тумaнит осень серую глубинку, И с головы у женщины седой Срывaет ветер смертную косынку, Косым углом проносит нaд водой. Зaбило снегом бедную глубинку, И унесло зa тридевять морей Косым углом летящую косынку - Седой косяк последних журaвлей. Опять веснa - и в русскую глубинку Весёлый ветер гонит журaвлей. И нaдевaет синюю косынку Тa девочкa, которой нет живей. Всё прах и гул, как и во время оно. Он взял зерно - и сон зерна пред ним Во всю земную глубину распался. Прошли тысячелетия, как дым: Египет, Рим, и все иные царства. В каком-то поколенье хлебороб, А по занятью осквернитель праха, Он в чистом поле зёрнышко погрёб, Хотя и не без трепета и страха. Зерно погибло - вырос хлеб вины. Шумит в ушах бессонница-пшеница. Но этот мир лишился глубины, И никому уже он не приснится. СОН КОПЬЯ В этот храм я вхожу, как во сне, Покоряясь стенам иконам. Вот и всадник на белом коне — Задремало копьё над драконом. Словно дух, перед ним я стою Триста лет и семьсот одинако. Что-то странное снится копью: Равновесие света и мрака. Друг от друга всё реже стоим В перебитой цепи воскрешений. Между нами фантомы и дым Мы давно превратились в мишени. На кабы и авось Столько раз воскресало славянство. Наше знамя пробито насквозь, И ревёт в его дырах пространство. Застит низкого солнца клочок Тёмной воли картавая стая. Но косится в бою твой зрачок, Голубиную книгу читая. ВИДЕНЬЕ Как родился Господь при сияньи огромном Пуповину зарыли на Севере темном На том месте высокое древо взошло Во все стороны Севера стало светло И Господь возлюбил непонятной любовью Русь Святую, политую Божией кровью. Запах крови учуял противник любви И на землю погнал легионы свои. Одна тяжкая ветвь обломилась и с криком Полетела по ветру в просторе великом В стольный город на площадь ее принесло: Оттого так таинственно светел Наш пустырь, где рыдает судьба И мерцает отеческий пепел. И чужая душа ни одна Не увидит сиянья над нами: Это Китеж, всплывая со дна. Из грядущего светит крестами. Рыба-птица садится на крест И кричит в необъятных просторах. Что кричит, мы того не возьмём Ни душою, ни поздним умом. Теснотой и обидой живём. Заливается ночь соловьём, День проходит в пустых разговорах. Заскучаю и муху ловлю, Жаль, что быстрой езды не люблю И нельзя провалиться на месте.

Мне поведал проезжий во мгле: Хлеб и соль на столе, И летает жена на метле. Я чихал на такое известье! Жизнь свихнулась, хоть ей не впервой, Словно притче, идти по кривой И о цели гадать по туману. Там котёл на полнеба рванёт, Там река не туда повернёт, Там Иуда народ продаёт. Всё как будто по плану идёт По какому-то адскому плану. Кем мы втянуты в дьявольский план? Кто народ превратил в партизан? Что ни шаг, отовсюду опасность. Я чихал на подобную гласность! Бог не выдаст, свинья не доест.

Не по мне заварилася каша. Рыба-птица на хрип перешла, Докричаться до нас не могла. Жаль души, хоть она и не наша. ОТПОВЕДЬ Что за племя на свет народилось? Не прогнать и собакой цепной. Обделила их Божия милость, Так желают урвать от земной. Раз поэт, открывай свою душу. Пока старуха вспоминала, Углы от пыли обмела И — гимнастёрку постирала. Ты тихо в дом вошла. Его под пули занесло. Всё прозвенело и прошло. Как поцелуй во сне. Я ни в чём не согласен. Я чужак в твоей женской судьбе.

юрий кузнецов звякнет лодка оборванной цепью

Только голос твой чист и прекрасен. Он мне нравится сам по себе. Нахваталась ты слов, нахваталась. Все твои измышления — ложь. Только в голосе жизнь и осталась. Я с тобой словно в чаще. И твой голос могу осязать: Но такое нельзя рассказать.

Форум писателей

Он звенит, он летит, он играет. Как малиновка в райском саду. Даже платье твоё подпевает. Мелодично шумит на ходу. От дыханья звенит моего. Я хотел бы услышать твой голос. Перед гибелью света сего. Противу Москвы и славянских кровей. На полную грудь рокотал Челубей. Взошёл на коня и ударил коня. Стремнину копья на зарю накреня. Молитесь, родные, по белым церквам. Всё навье проснулось и бьёт по глазам. Всё навье проснулось — и пылью и мглой. Но Бог не оставил. В руке Пересвета прозрело копьё —. Всевидящий Глаз озарил остриё. Глядели две рати, леса и холмы. Как мчались навстречу две пыли, две тьмы. Две молнии света —. И сшиблись… Удар досягнул до луны! И вышло, блистая, из вражьей спины. Задумались кони… Забыт Челубей. Немало покрыто великих скорбей. Над русскою славой кружит вороньё. Но память мою направляет копьё. И зрит сквозь столетья. Есенина знаю и люблю лет с 8—9. До знакомства с ним написал: Союз был не тот. Прочёл Есенина — и обиделся. А к своим сорока — разлюбил. И врёт и не врёт.

  • Обращение к рыболовам
  • Болонские удилища купить интернет магазин
  • Рыболовный магазин колодищи
  • Запчасти для лодочных моторов вихрь в санкт-петербурге
  • Пунктуация и орфография автора. Много книг мне возит из Питера книгоноша Сергей. Раз в 2—3 месяца я выбираю то, чего нет и что никогда не появится в Свердловске-Екатеринбурге, где в книжных магазинах царит глянец. Первый том — драматургия, второй — стихи. Стихотворение это подарил Игорь Сахновский курсе на 2—3. Соколова вообще любили в нашем кругу кружке. Но с оттенком пренебрежения, что ли? Рубцов — это уже в университете. Звезда над речкой — значит, ночь. Борис Марьев часто читал вслух стихи Рубцова. Даже на лекциях по античке. Майя Никулина, мой бесценный друг, любит это: Ну, а с тем берегом и так всё ясно. Вздрогнет сон мой, как старая цапля. Мы в толпе затерялись. Снилось мне, только сны не сбылись. Международное сообщество писательских союзов. Международный творческий ресурс соотечественников "Подлинник". Юрий КУЗНЕЦОВ с Еще. Другие новости по теме: АТОМНАЯ СКАЗКА Эту сказку счастливую слышал Я уже на теперешний лад. Как Иванушка во поле вышел И стрелу запустил наугад. Он пошёл в направленье полёта По сребристому следу судьбы. И попал он к лягушке в болото, За три моря от отчей избы. Вскрыл ей белое царское тело И пустил электрический ток. В долгих муках она умирала, В каждой жилке стучали века. И улыбка познанья играла На счастливом лице дурака. Ты шутил со мною, милый, Ты со мной лукавил, - Клялся помнить до могилы, А потом оставил, Джемми, А потом оставил!

    юрий кузнецов звякнет лодка оборванной цепью

    Нам не быть с тобою, Джемми, Нам не быть с тобою. Никогда на свете, Джемми, Нам не быть с тобою. Пусть скорей настанет время Вечного покоя. Я глаза свои закрою, Навсегда закрою, Джемми, Навсегда закрою! Маршака ФИНДЛЕЙ -Кто там стучится в поздний час? Все спят у нас! И тревожат, и дух беспокоят. Человека усеяли птицы, Шевелятся, лица не видать. Подойдешь — человек разлетится, Отойдешь — соберется опять. Не сжалится идущий день над нами, Пройдет, не оставляя ничего: Ни мысли, раздражающей его, Ни облаков с огнями и громами. Не говори, что к дереву и птице В посмертное ты перейдешь родство. Когда-нибудь и солнце, затухая, Мелькнет последней искрой — и навек. А в сердце… в сердце жалоба глухая, И человека ищет человек. Что на могиле мне твоей сказать? Что не имел ты права умирать?

    юрий кузнецов звякнет лодка оборванной цепью

    Оставил нас одних на целом свете. Взгляни на мать — она сплошной рубец. Такая рана видит даже ветер! На эту боль нет старости, отец. На вдовьем ложе памятью скорбя, Она детей просила у тебя. Подобно вспышкам на далеких тучах, Дарила миру призраков летучих — Сестер и братьев, выросших в мозгу… Кому об этом рассказать смогу? Мне у могилы не просить участья.

    Моё стихотворение (стр. 4 )

    Летит за годом год. Спор держу ли в родимом краю, С верной женщиной жизнь вспоминаю Или думаю думу свою — Слышу свист, а откуда — не знаю. Соловей ли разбойник свистит, Щель меж звезд иль продрогший бродяга? На столе у меня шелестит, Поднимается дыбом бумага. Одинокий в столетье родном, Я зову в собеседники время. Свист свистит все сильней за окном — Вот уж буря ломает деревья. И с тех пор я не помню себя: Это он, это дух с небосклона! И снился мне кондовый сон России, Что мы живем на острове одни. Души иной не занесут стихии, Однообразно пролетают дни. Качнет потомок буйной головою, Подымет очи — дерево растет! Чтоб не мешало, выдернет с горою, За море кинет — и опять уснет. В горной впадине речка ревела, Мощный корень камнями дробя. Но зеленое дерево въело Перекатные камни в себя. И, мучительно принятых в тело, Вознесло над иссохшей землей. Как детей безобразных, одело Терпеливой плакучей корой. Раскаленный на солнце жестоком, Камень тело корявое рвал.

    Звякнет лодка оборванной цепью... ст. Юрий Кузнецов

    Это камни скрежещут от ветра, Это, дерево, камни твои. Из земли в час вечерний, тревожный Вырос рыбий горбатый плавник. Только нету здесь моря! И солнце и луну. И на песке Порой чертил пространственные знаки И после их сметал в глухой тоске. Ученики, предавшие его, Такое действо посчитали странным И, потаясь, спросили: И слово указательным перстом Он начертал на воздухе пустом. И вспыхнуло, и засияло слово, Как молния И молвил он сурово:


    Купить

    [52 Mb] (cкачиваний: 455)
    • Опубликовано: 27.02.2017
    • Текущая версия: 3.333

    Похожие:


     
     
    НазадВперед
    Опрос

    Вы вступили в нашу группу ВКонтакте?

     
     
     
     
    как правильно сделать оснастку для ловли сома воблер флеп слеп
    © 2013-2017 rabotadoma-perm.ru
    Наверх